Доброта спасет мир…
Жительница райцентра Берта Свитич поделилась историей жизни в родном Ленинграде
27 января ознаменовано двумя историческими событиями. Это не только День памяти жертв Холокоста, но и день, когда в 1944 году полностью была снята блокада Ленинграда. 872 дня были наполнены страданиями и смертью для миллионов жителей города и их защитников. Блокада немецкими и финскими войсками огромного города в годы Великой Отечественной войны стала одной из самых трагических и героических страниц в мировой истории. Массовый подвиг советских людей навсегда отпечатался в веках.
Сегодня можно много узнать о том, что пережили ленинградцы, как происходили бои за город, как умирали и выживали. Но сложнейшие условия, в которые погрузились люди, невозможно передать словами. Представьте, лишь 3 % смертей произошли от артобстрелов и бомбежек, остальные люди погибли от голода, холода и болезней. История тех дней ярко сохранена на страницах книг, документов, лентах кинохроник. Но неожиданно было услышать впечатления и живой рассказ от непосредственного свидетеля происходящего, ныне жительницы Ивацевич.
Ленинградка Берта Фёдоровна Свитич переехала в Беларусь в 2008 году, когда ей было 72. Несмотря на годы, в её памяти сохранилось еще то, что она увидела и пережила в первый
год блокады. Прочитав эссе, написанное её рукой несколько лет назад, меня впечатлили не только описания пережитого, но в большей степени эпизод первых послевоенных лет. А на днях выпала честь увидеться и пообщаться с этой приятной, полной оптимизма женщиной.
– Необычных моментов в моей жизни было очень много, если учесть, что мне пришлось пережить в 4,5 года самую суровую зиму в Ленинграде, начавшуюся с восьмого сентября, когда сомкнулось кольцо блокады вокруг города, который уже с лихвой хлебнул ужасов начавшейся войны. Тогда всем стало ясно, что город обречен на вымирание от голода, – вспоминает Берта Федоровна.
В планы нацистской Германии не входило бомбить город, в музеях и храмах которого хранились несметные богатства культурного наследия, и овладеть всем этим было мечтой. А для того, чтобы не бомбить все эти сокровища, надо было просто уморить жителей голодом и не дать ни малейшей возможности доставлять в город хоть какое-то продовольствие и горючее для танков, которые было необходимо отправить на линию фронта. Для этого осуществился самый коварный план: за первые 10 дней, когда вокруг сомкнулось кольцо блокады, был уничтожен полностью стратегический запас продовольствия и горючего на пятилетний срок, который по законам мирной жизни делался в каждом городе бывшего Советского Союза. Немцы в первые дни войны столкнулись с невероятным сопротивлением защитников города, хотя они сражались с одной винтовкой на троих и защитить их не могли и танки, которые начал с первого дня войны выпускать Кировский завод Ленинграда, ведь захлопнувшееся блокадное кольцо не давало возможности поставки горючего.
Часто защитники города с голыми руками, врукопашную шли на смерть, защищая город. И уже с октября 1941 года город остался без воды, без тепла, без света, без транспорта и самое страшное и жуткое – без продовольствия, просто без хлеба. Тогда в эту самую жуткую зиму 41-42 гг. по карточкам выдавали по норме 125 грамм хлеба в сутки.
– Но это был не тот хлеб, который мы едим сейчас, – продолжает рассказ Берта Федоровна. – Запасов муки в двух элеваторах было так мало, что в муку вынуждены были добавлять зерновой мусор от помола, хвойные измельченные иголки, так как в них много витамина «С», и даже хвойные опилки. Хватит ли у кого-нибудь воображения, – как можно было выжить с минимальной нормой такого хлеба, ведь других продуктов по карточкам уже не выдавалось, а за водой умирающие от слабости и голода люди медленно плелись к любому замершему водоему и на саночках везли её домой.
Уму непостижимо, как можно было выжить в этих условиях и не переставать верить в Победу, все понимали, что силы на исходе, город падет в ближайшее время и люди умрут не только от голода, но и в весенне-летний период от чумы, так как Ленинград заполонили десятки тысяч голодных крыс.
И вот 27 января 1942 года произошло событие, которое спасло жизни многих мирных жителей – по Ладожскому озеру вдоль береговой линии, ночью под прикрытием прибрежных деревьев вывозили последний эшелон из осажденного города на грузовиках сначала на другой берег озера, где не было еще немцев, и в товарном составе Берта Свитич и её мама отправились в глубокий тыл.
– Это была последняя возможность эвакуировать детей, стариков и некоторых умирающих от голода взрослых. Из этого тыла с мамой мы вернулись одним из эшелонов, не поверите – 9 мая 1945 года, именно в День Победы. Это самый святой праздник в моей жизни, – делится женщина.
В глубоком тылу в глухой деревне под Горьким (ныне Нижний Новгород), где располагался госпиталь, маленькая девочка старалась помочь взрослым: крутила в рулончики выстиранные бинты, снятые с умерших бойцов, ватные тампоны для операционной.
Иногда раненные бойцы просили прочитать стишок или спеть песенку, и она, встав на табуреточку, пела частушки про «гадину-Гитлера» или плясала «Яблочко», несмотря на то, что очень устали руки и от слабости хотелось спать. Даже здесь, в тылу, голод не оставлял всех, кто смог вырваться из окруженного Ленинграда. Раненные солдаты делились с маленькой артисткой своим скудным пайком и вместе с аплодисментами передавали ей кусочки сахара.
В родной город вместе с мамой они вернулись лишь в начале мая 1945-го года. Врага уже давно прогнали на пределы Советского Союза и прекрасный Ленинград начал вставать из руин.
– Есть один эпизод из моей жизни, который произошел в детстве, я помню его в мельчайших подробностях, он впоследствии сформировал мое жизненное кредо, – рассказывает Берта Федоровна.
Первого сентября 1945 года она пошла в Ленинградскую школу № 240 сразу в третий класс, так как первые два года она училась в эвакуации. Врачи поставили девочке диагноз – дет-
ская дистрофия, поэтому к школьному обеду, а это две столовые ложки жалкого винегрета, полусладкий стакан чая и кусочек хлеба, полагался стакан молока. И хотя шел второй год мирной жизни, но тех продуктов, которые ленинградцы получали по карточкам, хватало только для выживания.
Город вставал с колен, было обещано, что скоро поступит первый природный газ и люди перестанут готовить еду на керосинках и маленьких электроплитках. Даже была определена дата – 5 декабря 1947 года – День Сталинской конституции. А вот все разрушенные развалы домов и рытье траншей под газовые трубы делали тысячи пленных немецких солдат, которые были доставлены в город для этих грязных и тяжелых работ. Это было жалкое зрелище – полуголодные, оборванные и измученные тяжелой работой люди работали от темна до темна, не смея поднять глаза, видя, во что превратили город и людей их соотечественники.
В один из таких дней осенью 1946 года Берта Свитич шла в школу, еле тащила в одной руке портфель, кем-то отданный маме, с книгами и тетрадками. Моросил дождь, и перед входом на ступени в школу образовалась огромная лужа. Обходя ее, девочка приблизилась к краю траншеи, которую копали пленные немцы. Краем глаза она увидела военного с огромной овчаркой – конвойного.
– И вдруг какая-то неведомая сила заставила меня остановиться на самом краю глубокой траншеи, – делится Берта Фёдоровна. – Я своими глазами встретилась с глазами немца, который почему-то перестал копать траншею и в упор смотрел на меня каким-то виноватым, грустным и, как мне показалось, очень голодным взглядом, который мне был знаком по той голодной жизни в ту самую страшную блокадную зиму.
И в этот момент какая-то волна сильной жалости захлестнула детское сердце, не раздумывая ни секунды, она достала из портфеля очень скромный обед – два тонких ломтика черного хлеба, помазанного двумя-тремя каплями растительного масла и присыпанного солью, и протянула их пленному немцу. В памяти застряла картина, как дрогнули его губы, как-то странно заблестели глаза и, поколебавшись буквально секунды, он взял этот «подарок» из детских рук. Не схватил, не вырвал, а аккуратно взял эти слипшиеся два ломтика хлеба, а потом вдруг взял её за запястье руки и потянул к себе. Ей показалось, что сейчас он стащит за руку на дно этой жуткой глубокой траншеи и убьёт лопатой за то, что он, грязный и голодный, роет эту грязную яму. Но недалеко был вооруженный конвойный с собакой, и это придало храбрости.
– Я хотела быстрее вырвать руку и убежать, а немец потянул слегка меня и неожиданно поцеловал мою костлявую ручонку и нежно погладил её, – рассказывает Берта Федоровна. – Охранник стоял рядом молча и сказал, чтобы я немедленно шла в школу.
Вечером девочка рассказала маме об этом эпизоде, но та промолчала и сказала только: «Никогда, нигде и никому это не рассказывай. Иначе нам с тобой будет плохо». Берта Фёдоровна ничего тогда не поняла из маминой фразы.
Все произошедшее но-новому, по-взрослому осмысленно ожило в памяти намного позже, когда, закончив институт, она впервые поехала в заграничную турпоездку:
– Когда мы были два дня в Берлине и возлагали цветы к подножию монумента русскому солдату в Трептов-парке, где опаленный войной солдат стоял с гордо поднятой головой и держал на руках прильнувшую к его груди спасенную из-под рухнувшей стены дома маленькую немецкую девочку, я вдруг вспомнила глаза этого немца и тот поцелуй моей руки. И только там, в Германии, я вдруг поняла, что наш жестокий мир спасет, увы, не красота, как утверждали многие, а мир спасет только доброта.
Только спустя годы я поняла, что тогда двое проявили доброту, а пленный немец испытал искреннее покаяние, и только так в тех условиях он смог проявить свою благодарность этому голодному ребенку. Добрыми не рождаются, добрыми становятся, но для этого порой приходится испытать много горя, трудностей и при этом не сломаться, а остаться человеком, способным протянуть руку помощи по мере своих возможностей тем, кто в этом нуждается. Вот как один неординарный эпизод из моей детской жизни повлиял на мою оценку человеческих добродетелей, – рассуждает Берта Фёдоровна.
В следующем году моей собеседнице исполнится 90 лет. Было очень приятно увидеть её полной жизни, оптимизма и, в то же время, реализма. Уже почти десять лет она делится своей энергией в отделении дневного пребывания для граждан пожилого возраста Ивацевичского ТЦСОН. Волонтер «серебряного возраста» организовала для посетителей отделения клубы по интересам, проводит лекции. Берта Фёдоровна всегда готова поделиться своими знаниями с теми, кто хочет узнать что-то новое.
Пережитое в молодые годы заставило взглянуть на жизнь по-другому – с искренней добротой, с улыбкой и юмором относится ко всему происходящему. Можно рассказать многое, чем поделилась моя собеседница, но она просила лишь сделать главный посыл из её истории – доброта спасет мир. Это нужно помнить, этим нужно жить.
Сергей Мочалов, фото автора.
